Он обнял ее за плечи и слегка сжал их.

— Ты в порядке? — спросил он шепотом, глядя на ее нетронутый десерт.

— Разумеется. Ты же знаешь, я никогда не ем сладкого, и потом — я уже просто объелась!

Он улыбнулся и щекой потерся об ее висок.

— Тебе это полезно. — Слегка откинувшись назад, он оглядел ее плечи и глубокое декольте. — Ты вполне можешь позволить себе поправиться. Конечно, ты и так восхитительна! — Он крепче сжал ее плечи. — Не могу дождаться, когда мы наконец останемся наедине. — Он взял ложечку, отломил немного торта и с улыбкой поддразнил: — Ну, открой ротик.

Кэтрин засмеялась и покачала головой, но Кэллум продолжал настаивать, так что ей пришлось открыть рот и проглотить торт. Он оказался слишком жирным, поэтому, когда Кэллум захотел повторить попытку, она, улыбаясь, отвела его руку.

— Я в самом деле не могу больше есть.

Кэллум тоже улыбался.

— Ты измазалась в креме… — Он наклонился и слизал крем с уголка ее губ.

Послышался чей-то смех, и Кэтрин резко отпрянула от жениха и обернулась. Взгляд наткнулся на глядящие на нее в упор темно-зеленые глаза.

Она почувствовала, как румянец залил ее лицо, а в зеленых глазах незнакомца появилась насмешка. Какого черта! Ее охватила злость, тут же сменившаяся каким-то безотчетным страхом.

Кэллум тем временем продолжал:

— Я только хотел подразнить тебя…

— Я знаю. — Она вновь повернулась к нему. — Все в порядке. — Кэллум всегда очень тонко чувствовал ее настроение. Собственно, это и было одной из причин, почему она полюбила его.

Подали кофе. Солидная женщина, председатель комитета, представила гостя, произнеся длинную речь о его полной приключений жизни альпиниста. Рассказала и о его путешествии в Антарктиду, и о том, как он помогал строить больницу в Непале, и о покорении высочайших вершин мира. Наконец она предоставила слово Закери Бэллантайну.