— Полный кошмар! Котик, вон кафе. — Моник махнула рукой в сторону обочины. — Тормози, давай перекусим.

— Я не хочу, — вяло пробормотала я. Мысль о том, что сейчас нужно будет подняться с мягкого сиденья и идти куда-то, вызвала у меня панику. — Что в замке?

Ален выразительно покашлял.

— А у тебя есть черное платье? — неожиданно спросила Моник. — И черная шляпка?

— Нет, наверное…

Брат закряхтел.

— Вот видишь, Котик, я тебе говорила, что нужно было купить траур для твоей сестры тоже. Где мы теперь возьмем ей что-нибудь приличное? А ты запретил мне говорить об этом в аэропорту! А надо было думать, пока мы были в Лионе!

— Купим по дороге, — сказал брат.

— Где по дороге? В Безансоне? Еще скажи, в Бельфоре или в вашем Люанвиле! Позапрошлогодние модели с распродажи?

— Я не собираюсь возвращаться обратно в Лион, в магазин твоей матери.

— И напрасно. У моей мамы лучший бутик в городе! И она отдаст нам по оптовой цене!

— Так позвони ей, пусть пришлет с посыльным.

— Котик, ты гений! — восторженно воскликнула Моник и звонко чмокнула его в щеку. — Анабель, какой у тебя размер?

— Размер? — Я усилием воли открыла глаза. — Сороковой, наверное. Только, кажется, я за эту зиму похудела…

— Да? — Моник задумчиво смерила меня взглядом. Конечно, через пуховик, надетый поверх двух свитеров и байкового белья, трудно судить о пропорциях дрожащего в них организма. — Как у меня? Тогда, может быть, тебе подойдет то, которое мы с Котиком мне купили? А я закажу себе у мамы другое. Помнишь, Котик, то, муаристое, с шитьем и разрезом? — Моник начала торопливо нажимать на кнопочки мобильника. — И еще, Анабель. У тебя есть черные туфли?

— Да. Дома где-то были…

Я произнесла слово «дома» — и очень отчетливо увидела свои комнаты: гостиную, спальню, кабинетик, гардеробную с рядами полок и вешалок. На одной из них сидел пингвин и с интересом наблюдал, как из треснувшей скорлупы высвобождается новорожденный пингвиненок в черных туфлях на розовато-рыжих лапках…