- Милорд... - в отчаянии простонал тот, и впрямь позабыв обо всем.

В голосе его прозвучала такая безысходность, что, не давая себе времени передумать, Эдлин положила руку ему на плечо.

- Отодвинься, я посмотрю, что можно для него сделать.

Вздрогнув от ее прикосновения, он резко вскочил на ноги, как вспугнутый дикий зверь.

- Если хозяин умрет, тебе тоже не жить, - прорычал он, довершая это сходство.

Но страх, поначалу терзавший Эдлин, уже притупился. В конце концов перед ней всего лишь слуга, боявшийся потерять хозяина. Не такое уж он и чудовище в облике человека, как она себе вообразила.

- Жизнь всех смертных в руках Господа. - Эдлин попыталась поубавить его гонор. - Ты же мешаешь мне приступить к лечению, тем самым приближая смертный час воина. Отойди!

Слуга неуклюже отодвинулся и замер невдалеке, обратив взор к висевшему над дверью кресту.

- Открой печь и разведи огонь. Чем больше будет света, тем лучше, приказала Эдлин, опускаясь на колени возле лежавшего на спине воина. Он был уже без плаща, в помятом шлеме с опущенным забралом. Кольчуга из металлических пластин, густо нашитых на кожаную рубаху, покрывала его грудь, руки и ноги до колен <Рыцарь, у которого своя дружина, мог позволить себе иметь прочные доспехи, на которые надевалась кольчуга. Кожаные рубахи с нашитыми на них пластинами носили пешие воины-дружинники из крестьян, ополченцы, которые выполняли вспомогательную роль в битвах рыцарей, добивая упавших (сбитых с коней) рыцарей противника или же спасая своих господ от смерти.>.

Сдув с углей толстый слой пепла, безумно раздражавший Эдлин неотесанный мужлан уложил сверху растопку, и занявшееся пламя осветило комнату.