- Как тебя зовут? - спросила Эдлин.

- Зачем тебе? - Сидевший на корточках возле рыцаря слуга не выпускал из руки кинжала.

- Надо же как-то к тебе обращаться. - Открыв деревянный короб, Эдлин каменной миской зачерпнула из него горсть сушеного тысячелистника и пестиком истолкла его в порошок. - Разведи огонь посильнее, - приказала она.

- Зачем?

Она хотела было огрызнуться, - ведь просто непереносимый болван, - но благоразумно передумала: его подозрительность понятна, к тому же он по-прежнему сжимал рукоятку своего кинжала, демонстрируя ежеминутную готовность пустить его в дело.

- С такой серьезной раной, как у твоего хозяина, нужно тепло, терпеливо объяснила она. - Кроме того, когда я наложу швы, необходимо сделать ему горячую припарку, которая поможет очистить кровь.

Подумав над ее словами, слуга поднялся и подошел к небольшой поленнице возле печи.

- Дров слишком мало, - заявил он.

- Снаружи есть еще, принеси оттуда, - не глядя, распорядилась Эдлин.

- Ну да, оставить тебя без присмотра? И не подумаю!

- Как хочешь. - У нее уже не было сил что-либо доказывать этому на редкость упрямому существу.

Добавив к травяному порошку ровно столько воды, чтобы получилась густая кашица, Эдлин поставила миску на печь согреваться, а сама начала собирать и раскладывать на подносе все необходимое для неотложной помощи. Когда она подходила к тому краю стола, что был ближе к двери, слуга неотступно следовал за ней, держа наготове кинжал. Такое поведение, естественно, обижало ее, но не удивляло: когда кругом царят жестокость и насилие, все перестают доверять друг другу.

- Мне понадобится твоя помощь, - как смогла уверенно сказала Эдлин, возвращаясь к раненому. - Убери свое оружие.

Кинжал на какое-то мгновение нерешительно задрожал в его руке. Она подняла глаза и взглянула прямо в уродливое лицо своего похитителя.