Только убедившись, что моркови больше не получит, Снежок неохотно затрусил вокруг лужайки. С одной стороны шла Мэриан, с другой – Эмма, держащая поводья. Вся скованность девочки сразу исчезла от радости, что ей доверили такое ответственное дело.

Когда пони замедлял шаг, Эмма дергала за повод и требовательно говорила:

– Вперед, Снежок! Ах ты, ленивец! Смотри вперед и не отвлекайся!..

Пони фыркнул и без энтузиазма чуть-чуть ускорил шаг.

Мэриан спрятала улыбку. Прожив на свете немало, Снежок и без понуканий прекрасно знал свое дело. По счастью, это было доброе и покладистое животное.

– О'кей, Эмма, – сказала Мэриан, когда они обошли вокруг сарая. – Теперь твоя очередь кататься. Ты когда-нибудь прежде ездила верхом?

– Тпру, Снежок! – Пони уже и так остановился, но Эмма продолжала тянуть поводья, словно ждала, что он вот-вот умчится галопом, как норовистый скакун. – У папы целая коневодческая ферма, – сказала девочка. – Арабские лошади. Я часто катаюсь.

Мэриан невольно представила себе одну из этих изящных тонконогих лошадей, но не с Эммой в седле, а с ее отцом. Джон Мак-Рей действительно больше походил на ковбоя, чем на футболиста: его сухощавое тело было скорее поджарым, нежели мускулистым, а голос глубоким и звучным.

– Но папа и Исайя всегда ведут коня под уздцы, – добавила Эмма досадливо. – Ведь наши лошади высокие и сильные. А на Снежке я смогу прокатиться и сама.

Видя немую просьбу в детских глазах, Мэриан улыбнулась.

– Я тоже уверена, что сможешь, – согласилась она.

Снежок произвел на ребенка магическое действие, с облегчением подумала Мэриан. Эмма будет довольна, что осталась у них.

Почему эта мысль принесла ей такое облегчение, женщина и сама не могла бы сказать. Ведь в конце концов все это временно. Утром в понедельник они расстанутся и, вероятно, никогда больше не увидятся. Ну и ладно, подумала Мэриан, нечего усложнять себе жизнь. А усложнить ее могли бы эта робкая девочка с грустными глазами и ее суровый, но чем-то невольно привлекающий внимание отец, похожий на ковбоя.