— Очень царапучие. Мама сфотографировала меня с попугаями, я обязательно покажу эти снимки ребятам в школе. И еще мы гуляли по парку, видели коала, вомбатов и птиц в больших-пребольших клетках.

— Теперь, когда попугаи улетели, хочешь съесть что-нибудь или выпить? Я знаю одно кафе недалеко отсюда, там есть пруд с водоплавающими птицами.

Патрик смотрел на мальчика с ласковой улыбкой, которая разительно отличалась от адресованных Кейт.

— Хочу, спасибо, — вежливо ответил Ник.

Кейт спохватилась, когда возражать было уже поздно: Патрик вел их к выходу. У нее мелькнула тоскливая мысль, что сейчас они похожи на одну из семей, гулявших по заповеднику.

— Как вы сюда добрались? — поинтересовался Патрик.

— Приехали на автобусе, — с готовностью ответил Ник. — Но дома у нас есть машина — малолитражка «юджин».

— После того как мы перекусим, я отвезу вас в кемпинг.

Патрик сказал это, не глядя на Кейт, хотя его категоричный тон, несомненно, предназначался ей. Кейт вздрогнула: значит, он не поверил, что мы остановились в отеле, и не оставит меня в покое. Теперь, хочешь не хочешь, придется рассказать ему все.

Старая душевная рана уже не мучила ее как раньше, но иногда снова открывалась, и тогда гнев, поруганная женская гордость и разочарование разом наваливались на Кейт, делая жизнь невыносимой. О том, что с ней случилось, знал только психиатр, помогавший ей выбираться из мрачной бездны, в которой она оказалась. И, если бы Кейт была поставлена перед необходимостью довериться кому-то еще, Патрик стоял бы в этом списке последним.

Но Кейт не могла допустить, чтобы он и дальше заблуждался насчет Ника. Когда Патрик убедится, что не является отцом ее ребенка, она заставит его поклясться сохранить тайну.

Кейт без звука позволила усадить себя на переднее сиденье — на этот раз не «ролс-ройса», а «ягуара», не менее роскошного автомобиля. Как он выследил нас? — гадала Кейт. А я-то вообразила, что все продумала до мелочей!