— Я презираю лжецов. Ты никак не можешь освободиться от прошлого, Кейт, и до сих пор продолжаешь жить в нем.

Вдруг он тепло улыбнулся, и ее боль и страхи исчезли. На какое-то мгновение она снова почувствовала себя молодой глупышкой Кейт Браун, почтительно восторженной, ослепленной и благоговеющей, безоглядно бросившейся в бездонные и опасные глубины первой любви.

Официантка принесла заказ, и Кейт вернулась к действительности.

— Мистер Садерленд, вы понравились официантке, — заметил наблюдательный Ник. — Она все время смотрела на вас.

— Она мне тоже понравилась, — улыбнулся Патрик. — Ты справишься с таким большим пирожным?

— Запросто, — заверил мальчик, пожирая глазами затейливо уложенные разноцветные кремовые колечки. — А почему у нее волосы разного цвета?

— Она красит их, — объяснила Кейт.

— А ты не красишь свои волосы, мама?

— У твоей мамы волосы всегда были такого цвета, — заметил Патрик, остановив взгляд на ее густых блестящих прядях. — Раньше, правда, они были длинными.

— Когда она была маленькой?

— Ей было четырнадцать лет, когда ее дядя начал работать на ферме моего отца.

— Когда я вырасту, я буду заботиться о тебе, мама, — пообещал мальчик.

— Простите, — произнес резкий голос с высокой интонацией.

Кейт и Ник от неожиданности вздрогнули, а на лице Патрика не дрогнул ни один мускул.

Он встал, увидев платиновую блондинку, увешанную золотыми цепочками. Ник тоже встал, последовав примеру Патрика, и у Кейт от такого единодушия сжалось сердце.

Не обращая никакого внимания на Кейт и Ника, блондинка, сверкая отработанной улыбкой, обратилась к Патрику:

— У вас случайно нет зажигалки? А то моя куда-то запропастилась.

— К сожалению, нет, — ответил он и едва уловимым жестом сделал официантке знак подойти.

Девушка не подошла — подбежала. Патрик, снисходительно улыбаясь, попросил у нее спички.