— Мне было восемнадцать лет! Мне было восемнадцать, я была беременна, а ты куда-то пропал! Когда ты не ответил, я была слишком занята тем, чтобы не сломаться, и думала лишь о том, как хороший парень мог так быстро превратиться в такого равнодушного негодяя!
— Значит, ты не сразу возненавидела меня?
— Иди к черту!
— Приятно видеть, как преобразило тебя материнство...
— Что ты хочешь услышать, Кейн? Чтобы я призналась, что ошибалась, когда плохо думала о тебе? Хорошо, я признаю, что была не права.
Признание вины удивило Кейна.
На глаза женщины навернулись слезы.
— Я смотрю на тебя с Лиззи и вижу, что она без ума от тебя. Как и ты от нее! И если ты считаешь, что, любя свою дочь, а это действительно так, я не чувствую вины из-за того, что все эти долгие десять лет у нее не было отца... — Райнон замолчала. Ее голос начал срываться, а она не хотела сцен и истерик. — Тогда ты знаешь меня не лучше, чем я когда-то знала тебя, — закончила она.
— Райнон...
Прозвучавшая в его голосе нежность стала последней каплей. Слезы застилали глаза женщины, когда она посмотрела на Кейна.
И она ненавидела себя за то, что он видит сейчас ее слабость. Райнон нашла в себе силы добавить:
— Я бы никогда не лишила Лиззи отца, потому что знаю, каково это, жить без отцовской заботы. Ты прав, ясно? А я не права. Ты выиграл. Доволен?
Райнон скрылась наверху прежде, чем Кейн смог удержать ее. Он так и остался стоять на лестнице. Райнон была права по крайней мере только в одном: он знал ее не лучше, чем она его.
Мужчина размышлял над тем, стоит ли ему немедленно пойти за Райнон и получить ответы на все оставшиеся вопросы, которые она зародила в его душе. Но все же ему показалось, что она неправильно оценит такое поведение. Несмотря на все его желание узнать правду, давить на Райнон сейчас опасно.