Ной поежился.

— Ну, меня называли и похуже.

— Так он волк? — Словно почувствовав, как Ной напрягся, Сэми наградила его еще одной сногсшибательной улыбкой. — Волк?

— Это было бы противозаконно, — мягко ответил Ной. — Нельзя держать диких животных в качестве домашних любимцев.

— А вы никогда не совершаете ничего противозаконного?

Видимо, солгать ей будет достаточно сложно, что-то было в этих ясных зеленых глазах, заглядывающих ему прямо в душу. Они буквально вытягивали из него правду. Похоже, пора менять тему.

Ной скрестил руки на груди и поинтересовался:

— И когда же мы начнем собеседование?

— Мы уже начали.

Вот те на!

— То есть треп об Одиночке является частью собеседования?

— Это не треп. — Она опять склонила голову — Это проверка вашей честности.

— Вы хотите правды?

— Я всегда хочу правды.

Отлично. Ной миллион раз слышал это от женщин, и миллион раз, услышав правду, они разражались рыданиями, заставляя его пожалеть, что он не сказал что-нибудь более далекое от истины.

— Одиночку бросили, когда он был еще щенком, а я нашел его. Он был ранен. Может быть, вы заметили, он прихрамывает?

— Бедняжка, — прошептала Сэми.

— Я думаю, он — наполовину волк, хотя я и не выяснил этого, даже когда нашел его хозяина.

— Вы нашли его хозяина? — удивилась Сэми.

— Да.

— Того, кто бросил Одиночку?

— Именно.

— Зачем?

Ной шумно выдохнул. Он забыл, когда ему в последний раз приходилось рассказывать о себе. Он также забыл, когда у него вообще возникало подобное желание. Но от Сэми, похоже, так просто не отвяжешься.

— Я должен был объяснить ему, как важно заботиться о животных.