Им может быть любой.

Проклятье! Это уже выходит за рамки его компетенции. Вдруг что-то пойдет не так? Оптимальным решением будет пойти в ближайший полицейский участок и передать дело в их руки. Бэйб, конечно, даст волю слезам, Сэми узнает правду, и все же, по крайней мере, он поступит разумно. Но не успел Ной начать поступать разумно, из комнаты, смежной с холлом, вылетел высокий, стройный мужчина.

— Знаете, сударыня, вы сумасшедшая! — выпалил он.

Вслед за ним в дверях появилась женщина.

— Мое объявление было простым и ясным, мистер Гриффит, — громко заявила она. — В том, что вы не подходите для этой работы, нет моей вины.

Ной понял, что это Сэми, иначе и быть не могло. Она замерла на пороге, свет, льющийся из комнаты, окутывал ее с ног до головы, ласкал непослушные золотые кудри, обрамлявшие приятное лицо. Она была ненамного выше Бэйб, хотя и обладала несколько более пышными формами. Ной не мог назвать красоту Сэми классически правильной: лицо было скорее треугольным, чем овальным, с высокими скулами, большими светлыми глазами, обрамленными густой каймой ресниц, и подбородком, говорящим, что его обладательница — натура упрямая.

Она излучала такую же неистовую жизненную силу, как и Бэйб; казалось, ее тело — слишком маленький сосуд, чтобы вместить такое количество энергии. На лице не было и грамма косметики, ноги босы, оранжевые брючки-капри облегали стройные лодыжки и женственные крутые бедра. Пестрая ярко-зеленая рубашка, завязанная узлом на груди, кокетливо приоткрывала плоский живот и узкую талию. Вся она с ног до головы являла собой олицетворение бьющей ключом жизни.

Сэми трясла перед носом Гриффита свернутой газетой, полдюжины разноцветных браслетов позвякивали в такт.

— Здесь же все ясно! — Она наступала на беднягу Гриффита. — Какой аспект моего объявления остался для вас непонятен?