И потом, там был Брейк. Двадцать четыре года прожитые им, годы полные смеха, девиц, борющихся друг с другом за право быть его. У него была жена, маленький сын, и вскоре должно было родиться еще одно дитя. Как отреагирует Гили, когда принесут Брейка, обессиленного из-за раны, которую не могла излечить ни одна сила на земле?

По крайней мере, у него не было никого, кто бы ждал его в зале замка. Он был слишком мрачным, слишком требовательным, слишком резким. Были случайные девки, желающие согревать его постель, но ни одна не хотела прикоснуться к его сердцу. Возможно, это был печальный факт, что ОН один из всех братьев остался на своих ногах.

— Кам!

Он посмотрел на кузена. — Не называй меня так, — зарычал он. — Так называл меня Сим.

— Отлично, Камерон, — рычал Гайрик, — привези, эту чертову ведьму МакЛеодов, прежде чем ты убьешь другого из своих братьев. Он плюнул на окровавленную землю.

— Тебе не следовало открыто сталкиваться с этой проблемой.

— Я не Фергюсон. — холодно сказал Камерон. — Я не подкрадываюсь сзади к тем, кого намереваюсь убить.

— Да, и твои братья мертвы из-за твоей драгоценной чести, не так ли?

Камерон знал, ему следовало пустить в ход пропитанный кровью меч, который он держал в руках перед собой, но так как Гайрик был первым кузеном — и единственным оставленным ему — он решил, что это и была причина позволить ему дышать подольше. — Проследи что бы Брейка благополучно разместили в моей комнате. — отдал команду он.

— Прослежу. А теперь, скачи!

Камерон кивнул, затем заметил священника, бродящего в грязи, наклоняясь снова и снова, что бы закрыть веки или ощутить биение сердца. Он отвернулся. Он не был готов смотреть, как этот человек закроет глаза одного из его братьев, не тогда, когда он был в состоянии спасти одного из них.