Кэролайн пробиралась сквозь толпу пассажиров, стараясь не потерять пакеты с подарками и огромного плюшевого медведя, которого держала под мышкой, другой рукой она везла за ручку чемодан на колесиках. Суматоха была неописуемая. Видимо, все, как и она, стремились попасть на Рождество домой.

Она остановилась, поставила сумку и поправила освободившейся рукой светлые волнистые волосы с золотисто поблескивающими мелированными прядками. Оглядела огромное здание аэропорта, изучила табло, на котором были обозначены все рейсы до Сан-Диего. Вздохнула.

Медведь, упакованный в целлофановый пакет, начал съезжать, и Кэролайн вновь поправила его, обхватив вокруг огромного живота. Улыбнулась. Этот мишка сразу понравился ей. Его лукавые глаза, будто живые, мгновенно выхватили ее из толпы покупателей магазина детских игрушек и никуда уже не отпускали.

И она стояла еще какое-то время подле него, не в силах отвести взгляд, пока не опомнилась, не схватила в охапку и не взгромоздила на тележку, с которой пробиралась вдоль длинных рядов, заставленных игрушками. У медведя была белая шерстка, очень мягкая, приятная на ощупь, и на шее красовался розовый бант.

Дороти он должен понравиться…

Кэролайн вынула из кармана сумки мобильный и взглянула на крошечный монитор. Пришло сообщение, а она не слышала… Придерживая пакеты и мишку, молодая женщина прочла: «С нетерпением жду тебя, мамочка!».

На глаза навернулись слезы. Ее малышка… Как же Кэролайн соскучилась по ней! Но делать было нечего. Работа журналиста предполагала командировки, и каждый раз, расставаясь с дочерью, она очень тосковала.

Вот и сейчас… Она готова расплакаться от одной только мысли, что скоро прижмет к груди свою кроху, которая выбежит ей навстречу, едва только услышит, как в замке входной двери поворачивается ключ.