— Но ты же и так будешь с дочерью в Рождество, — заметил Брюс, и по его голосу она догадалась, что он обиделся.

— Да, это так. И ты тоже будешь с нами, — попыталась свести все к шутке Кэролайн.

Он напряженно молчал, до нее доносилось лишь его дыхание.

— Брюс, пойми, — мягко произнесла Кэролайн, — мы ведь сможем сходить с тобой туда и в другой день, с этим рестораном ничего не случится.

— Но я же соскучился по тебе, — оскорбленно заметил он.

— Да, я понимаю. Мне тебя тоже не хватало… — Кэролайн постаралась проявить терпение.

— Давай ты все же подумаешь, а потом дашь ответ. В конце концов, еще не вечер, — предложил он.

— Хорошо, — легко согласилась Кэролайн, внутренне радуясь, что этот разговор откладывается.

Она понадеялась, что за это время Брюс свыкнется с мыслью, что она может и не пойти с ним в ресторан сегодня.

Кэролайн усмехнулась. Конечно, Брюс был вполне положительным мужчиной… но он мог бы понять ее состояние, а не зацикливаться на своих интересах.

Ведь она ездила в командировку, брала интервью, работала в поте лица и так устала… А он в это время сидел в офисе. Ему не надо было лететь за тридевять земель, как ей, каждый вечер он возвращался в свою холостяцкую квартиру, расположенную в центре города, и ложился в свою постель, чего Кэролайн последнюю неделю была лишена. А ведь она так любит свой дом, служащий им с дочерью пристанищем с тех самых пор, как Кэролайн осталась одна…

Родители ей очень помогли тогда, и она всегда будет им благодарна. Они предпочли бы, чтобы дочь и внучка жили вместе с ними, но Кэролайн не собиралась садиться им на шею. Она считала, что, решив оставить ребенка, взяла на себя определенные обязательства, прежде всего перед самой собой, поэтому собиралась и дальше идти по жизни с высоко поднятой головой, а не прятаться под крылышком папы и мамы.