До сегодняшнего дня.

Будто что-то почувствовал. Понял — в поездке с Кэролайн произошло нечто такое, о чем она не хочет рассказывать, но о чем думает постоянно. И ревность, жгучая ревность закралась ему в душу. Ревность к тому, о чем он не знал. И Брюс даже не подозревал, что лучше бы ему и дальше оставаться в неведении, потому что правда была губительна для них обоих.

Кэролайн умоляюще взглянула на него.

— Хочешь, оставайся сегодня у меня, — нерешительно предложила она.

— Нет, зачем? — Он бросил в ее сторону равнодушный взгляд. — Ты же устала. Давай уж, ты лучше хорошенько отдохнешь. И мы встретимся с тобой потом, когда обстоятельства для нас двоих будут более благоприятными.

Кэролайн молчала. Да и что она могла сказать? Умолять его остаться? Но он прав. В действительности она совсем не хотела этого. Абсолютно.

Лучше побыть одной. Разобраться со своими мыслями. Решить, что для нее более важно в этой жизни: любовь к человеку, с которым она никогда не будет вместе, или любовь человека, который привязан к ней самыми прочными узами…

Как же все сложно в этой жизни…

— Давай созвонимся на днях… — Голос Брюса звучал глухо в напряженной тишине, заполнившей комнату.

— Да, хорошо… — Кэролайн стояла, опустив голову.

Ей казалось, что стоит посмотреть в глаза Брюсу, и он все поймет, догадается о том, что творится в ее душе. А она не хотела этого.

Однако какая-то частичка ее все же стремилась все разрушить, выдать ее. Но когда Кэролайн подняла голову, чтобы во всем признаться, она услышала лишь шум закрывающейся двери.

Брюса в гостиной уже не было.

Он ушел.

Дал ей возможность все обдумать и решить.

Какой же он благородный, ее Брюс… Ее ли? И хочет ли она, чтобы он был ее?…

Вот в чем вопрос.

И на него Кэролайн еще не знала ответа…

Но в соседней комнате спала ее дочь. Посмотрев в ту сторону, Кэролайн улыбнулась. Одно она знала точно. Никогда в жизни она не сделает ничего, что могло бы хоть как-то повредить Дороти. Ни за что и никогда…