– Вот как? И чем же ты занята? Обручального кольца на пальце нет, следовательно, полагаю, ты не замужем.

Она чувствовала себя мышью, с которой играет кот и которая тычется в разные стороны, выискивая, куда бы спрятаться.

– Вот, у меня здесь несколько рисунков вашей дочери. – Она протянула ему пачку, и он принялся просматривать листочки, поворачивая их так и эдак, чтобы понять смысл рисунков. Кэтрин смотрела на его склоненную голову и думала о том, что если она и изменилась, то он – определенно нет. Просто несправедливо, что шесть прошедших лет почти не оставили на нем следа. Его мрачноватое обаяние будоражило ее, как и раньше, и его тело осталось таким же сильным и гибким. Она перевела взгляд на его пальцы – длинные, умные пальцы – и на мгновение закрыла глаза, стараясь прогнать воспоминания об этих пальцах, ласкающих ее.

Он однажды взял ее – и так и не отдал. У нее не было любовников, кроме него, хотя мужчины рядом были. Друзья. Безобидные, добродушные люди, мужья подруг, да еще Дэвид, тоже учитель, но в другой школе. Дэвид тоже был безобидным и добродушным и, дай она ему хоть малейшую надежду, обязательно перевел бы их отношения в более интимный план. Но с тех пор, как Доминик… Это несправедливо, про себя вдруг возмутилась она. У него жизнь шла вперед – он женился, стал отцом чудесного ребенка. А ее жизнь, впервые призналась она самой себе, замерла на месте, как часы без завода.

Его взгляд снова был обращен на нее, сдержанный, настороженный, и она усилием воли вернула себе деловой вид.

– И что я должен об этом сказать? – поинтересовался он, возвращая стопку рисунков на стол и откидываясь в кресле.

– Родители, как правило, в восторге от успехов своих детей, – сообщила ему в ответ Кэтрин намеренно ровным тоном. – Клэр, между прочим, прекрасно освоилась в классе. Она ходила в школу до приезда сюда?

– Нет. – Его тон отнюдь не поощрял продолжения дискуссии на эту тему.