– Нет-нет, правда, нет, Доминик, – поспешно сказала она, с трудом вырываясь из его объятий.

Она подтянула колени и обхватила их руками, глядя на него сверху вниз. Его глаза были полуприкрыты, и темные, густые ресницы, подрагивая, почти касались щек. В нем должно было бы быть нечто женственное, но не было. Наоборот, его лицо казалось воплощением мужественности.

Как много ты мне дал, думала она; а я – была ли я эгоистичной и трусливой? А может, я просто вела себя как обыкновенное слабое человеческое существо?

– Верно, – отозвался он и, открыв глаза, взглянул на нее. – День слишком хорош, чтобы сидеть взаперти, пусть даже и в шикарной квартире. А как насчет прогулки на машине? – От лениво-загадочного блеска его глаз кровь у нее в жилах забурлила, как пена морского прибоя. – Сядем в мою машину и поедем куда глаза глядят, пока не увидим место, где нам бы захотелось остановиться. Мне, например, очень по душе мысль о морском побережье.

– Здесь побережье совсем не похоже на те, к которым ты привык, – сообщила ему Кэтрин, пристраивая подбородок на коленях. Она понимала, что этот бесцельный разговор никуда не приведет ее, что ей все равно придется сказать то, что ей сказать необходимо, но теперь, когда час правды пришел, ею овладело отчаянное желание потянуть время, пробыть вместе с ним как можно дольше, пока еще есть такая возможность.

– Море, скорее всего, будет серо-свинцовым, песок – крупным, и пляж будет заполнен тысячами людей.

– Хорошо, что ты работаешь не в туристической компании, – произнес он, и она против воли усмехнулась.

– Я никогда не была в Шотландии… – Ты наполнил смыслом мою жизнь, думала она. Ты превратил ее в нечто стоящее. Неужели я взяла слишком много? – Но мне кажется, что там пляжи другие. Дикие, пустынные.