Чтобы как-то развеять неловкость, установившуюся между ними, Иви прижалась к груди Гая. Он еле слышно вздохнул и обнял ее одной рукой.

— Я буду скучать, малыш.

— Мы же договорились, что, если станет совсем тошно, ты приедешь…

— Да. Приеду.

— Уверена, что в Чикаго ты найдешь себе отличную работу, ты же мастер своего дела, можешь починить любую машину… — Они с Гаем уже обсудили «план дальнейших действий». Иви ненавидела повторять одно и то же, но сейчас она радовалась даже этой возможности разорвать повисшее молчание.

— Да, разумеется. А до тех пор я напишу дюжину своих самых грустных песен.

Иви улыбнулась. Да, что ни говори, а Гай — музыкант от бога. И то, что он пока что репетирует в гараже и из его группы только что ушел ударник, а нового на горизонте не видно, отчего все пребывают в унынии, нисколько не умаляет его талант. Наоборот, испытания и невзгоды таланту обычно идут на пользу, он крепнет и расцветает…

Вот сейчас Иви сядет в автобус — и у Гая появится еще одна печаль. Хорошо. Он наверняка и вправду сочинит лирический шедевр.

— Слушай, до отправления еще десять минут, но я лучше пойду в автобус, ладно? Мне совсем дурно от жары.

— Как знаешь… — Гай отпустил ее как-то растерянно.

Потом обнял еще раз — крепко. Поцеловал в губы — не очень пылко, не очень нежно, одним словом, грустно.

— Я буду скучать, — пообещала Иви.

— Лучше думай о том, как получше устроиться. И обязательно позвони, слышишь?

— Конечно, позвоню. Удачи, Гай!