Алан не выдержал, вытащил мобильный, который только что спрятал в карман, и набрал номер Генри.

— Да?

— Дружище, извини, я сегодня сам не свой, у меня самого на работе большая заварушка. Не уверен, что сразу и правильно тебя понял…

— Что, опять эта твоя дамочка в бриллиантах?

— Нет. Если в двух словах, то меня понизили. Ниже некуда. Поэтому я и сам могу предложить тебе напиться.

— Вот это да! — Генри присвистнул.

Алан ощутил, как с поразительной быстротой поднимается настроение друга. Естественно, не потому, что он желал Алану дурного, а потому, что приятно, когда тебя понимают.

— Ты мне обязательно расскажешь, что у тебя там стряслось, причем в подробностях, хорошо?

— Конечно. Ты там… держись.

— Держусь.

— Ну пока. До связи.

— Да, счастливо.

Алан криво улыбнулся. Странная вещь — дружба. Вроде бы обменялись плохими новостями, а оба повеселели.

Иви сидела на скамеечке в сквере и смотрела на толстых голубей, бесстрашно — безнаказанность всегда рождает бесстрашие — разгуливающих едва ли не под ногами у людей. Людей было немного, в основном — пенсионеры и няньки с малышами. Будний день. Обычный понедельник.

Иви справилась с первой волной пессимизма. Эпизод в кафе, как ни странно, помог ей взять себя в руки, может быть, потому что был сигналом: если и дальше так пойдет, то история ее пребывания в Чикаго закончится плачевно, и очень быстро.

Она немного прошлась (тяжелая сумка на плече не располагает к долгим прогулкам), купила новую газету объявлений, решила сменить тактику, дозвонилась в первое попавшееся агентство и сказала, что ей нужна очень дешевая комната, в которой все-таки возможно было бы жить. Ее зарегистрировали в клиентской базе и пообещали перезвонить.