Он замедлил шаг, вчитался в слова на табличке: “Кафедра русского языка для иностранных учащихся. Зав. кафедрой — доктор филологических наук, профессор Киреева З.П.” Митя постоял некоторое время перед дверью, обдумывая начало разговора, перекатывая на языке “здрасьте” на разный лад: с вызовом, с почтением, с подобострастием — ведь главное — понравиться этой бабе с первого взгляда, а там уж… Он потянул на себя железную дверь, за ней оказалась вторая, деревянная. Митя толкнул ее, но вторая дверь не подалась — она уперлась во что-то, чуть приоткрывшись. “Стул, что ли? Поди трахаются!” Митя толкнул дверь, послышался скрежет, он протиснулся внутрь. Перед его глазами что-то мелькнуло, со звоном лопнули, стеклянными брызгами разлетелись по полу лампочки. Железная лестница-стремянка перед дверью закачалась, норовя опрокинуться.

— Держи, сукин сын, держи! — раздался над его головой визгливый женский голос.

Митя торопливо схватился за стремянку, пытаясь ее удержать, глянул наверх, где под потолком, вцепившись в ступеньки и закрыв глаза, сидела бледная пожилая женщина. На ее полных ногах были старомодные лакированные туфли и плотные чулки.

— Извините, ради бога! — пробормотал Митя, смущаясь и краснея.

— Снимите меня немене… немедленно! — приказала женщина, не открывая глаз.

Митя на мгновение растерялся, потом схватил стул, приставил его к стремянке, взгромоздился на сиденье, подпер женщину снизу плечом, чувствуя дрожь в ее ногах.

— Руку, руку давайте! Я вас держу, не бойтесь!

Она протянула Мите руку.

— Давайте тихонечко, вот так, осторожно, осторожно! — он помог ей спуститься со стремянки. Только оказавшись на полу, женщина наконец-то открыла глаза. Она опустилась на стул, на котором только что стоял Митя, и облегченно вздохнула.

— Черт возьми, вы чуть не убили старуху! Вон там, вон там, — она показала рукой на стол около окна, на котором возвышалась большая хрустальная ваза с букетом роз, — в верхнем ящике валидольчик.