— Разве я похож на ненормального? Я воспользовался черным ходом.

— Но ведь Наоми наверняка была в кухне?

— Да, но я предпринял прекрасный отвлекающий маневр. — Глаза Жан-Люка озорно сверкнули. — Я стукнул в дверь кухни и спрятался. Наоми вышла и стала собирать… — Он развел руками. — Voilа!

— Что собирать? — На лице Рейчел отразилось замешательство. — О чем ты?

— Приходил молочник. Он оставил корзину яиц. Я разложил их вдоль дорожки. Наоми шла, как утка, подбирающая хлебные крошки.

— Ты неисправим! — Рейчел восторженно улыбнулась, целуя его в губы.

— Неисправим? — Темные глаза Жан-Люка блестели. — Что это такое?

— Значит — шалун. — Рейчел поцеловала его в чуть припухлые губы.

— Это мне нравится. — Жан-Люк запустил пальцы в золотые волосы Рейчел, возвращая ей поцелуй. — Просто здорово! А сейчас вставай. Утро прекрасно, сияет солнце, поют птицы. Каждый миг я хочу разделить с тобой.

Пока Рейчел натягивала джинсы и джемпер, Жан-Люк открыл окно. Она залюбовалась им, пока он стоял к ней спиной, вдыхая чистый весенний воздух. Ей нравилось смотреть на его широкие плечи, на темные, чуть вьющиеся волосы, касающиеся воротничка голубой льняной рубашки, на чистые, но потертые джинсы, обтягивающие стройные бедра.

Жан-Люк был для нее средоточием всех чувств и желаний почти с того самого дня, когда два месяца назад начал работать садовником у ее тетушки.

— Готова? — Он обернулся, протянул руку и подвел ее к окну. — Мы пойдем другим маршрутом. — Он засмеялся, увидев выражение лица Рейчел. — Не смотри так испуганно. Это совершенно безопасно. Видишь? Мы выберемся на крышу, осторожно спустимся по водосточной трубе, затем небольшой прыжок — и мы на свободе.

Рейчел поднялась на цыпочки и нежно поцеловала Жан-Люка.