Вемиш сморщился при взгляде на свою тарелку.

– О, это не слишком большая строгость. Я обнаружил, что чересчур обильная пища снижает мое рвение.

Кугель снисходительно рассмеялся.

– Я намерен ввести новый план рациональной работы, так что это ваше неистовое торопливое рвение, все это мельтешение, будет совершенно ненужным.

Вемиш поджал губы.

– Со временем вы обнаружите, что работаете точно так же усердно, как и ваши подчиненные. Таков характер должности управляющего.

– Никогда! – горячо провозгласил Кугель. – Я настаиваю на строгом разделении обязанностей. Работник не должен управлять, а управляющий не должен работать. Но, что касается вашей вечерней трапезы… Вы же уволились – ешьте и пейте все, что душе угодно!

– Мой счет закрыт, – объяснил Вемиш. – Не хочу опять открывать книгу.

– Какие пустяки, – махнул рукой Кугель. – Но если уж это вас так заботит, то можете есть и пить все, что захотите, за мой счет!

– О, это в высшей степени щедро!

С этими словами Вемиш вскочил и с предельной для себя скоростью поковылял к буфету. Вернулся он с изрядной порцией различных яств, консервированных фруктов, сладостей, большой головкой сыра и флягой вина, на которую накинулся с поразительным удовольствием.

Внимание Кугеля привлек какой-то звук, доносившийся сверху. Он поднял глаза и увидел скорчившихся на полке Гарка и Гукина. Гарк держал дощечку, на которой Гукин неимоверно длинным стилом делал какие-то записи.

Уродец внимательно осмотрел тарелку Кугеля.

– Итак: рыба, копченная с чесноком и одним стеблем лука-порея, четыре терция. Затем: один кусок утки хорошего качества, большого размера, политый чашкой соуса, с семью различными гарнирами – одиннадцать терциев. Пункт третий: три пирожка с фаршем и травами, по три терция каждый, итого – девять терциев. Салат из различных составляющих: еще шесть терциев. Пункт пятый: три рубца по два терция, итого – шесть терциев. Кроме того: большая порция консервированной айвы за три терция. Вино – девять терциев. Посуда и салфетки – еще один терций.