"Москва, 14 окт. 1963. Дмитревскому.

…трудами и душой налаженное Вами, интересное и полезное для других оказывается выброшенным за борт как пустая бумажка, и нет никакой возможности отстоять его, потому что сражаться с паровым катком или бревном без противотанковой пушки нельзя. Вот тогда получается на душе тоскливо от внезапного понимания, что мир вовсе не так уж хорош, как кажется и как хочется, и главное, будущее не обещает чудесных превращений…

Все это я переживал не раз за свою длинную научную жизнь и так и не научился не огорчаться и не надеяться на лучшее…".

Содружество в одном человеке ученого и писателя позволяет Ефремову с ясной головой оценивать не только место его собственных произведений в советской литературе и в мировой культуре, но и анализировать как бы со стороны значение их научно-фантастической основы. Он вообще много размышляет о литературной "окружающей среде", ее изменчивости и развитии, о фантастике, для которой сделал так много, как никто другой. (Теперь, случается, его именем "божатся" и некоторые бывшие его гонители!). Многими мыслями он спешит поделиться со своими ленинградскими друзьями и единомышленниками, так же преданными фантастике, как и он. Hелишне отметить, что оба ленинградских адресата Ивана Антоновича по-настоящему любили его и как человека, и как писателя. И еще как энциклопедиста, научного прогнозиста, историка. Брандис в числе первых выступил с обзором творчества Ефремова. Вместе с Дмитревским они стали и его первыми биографами, выпустив книгу "Через горы времени" (Л., Советский писатель, 1963). Только почти четверть века спустя появилось новое исследование жизни и творчества ученого и писателя, монография П. К. Чудинова "Иван Антонович Ефремов" (М., Hаука, 1987).