– Моя «проблема», как вы ее назвали, в том, что у Джез Логан, похоже, слишком женский вкус, – отрезал Бо Гэрретт. – Меньше всего на свете мне нужен традиционный деревенский стиль – уйма газонов с пестрыми цветочками и парадная дверь, увитая розами.

– Скажите, мистер Гэрретт, – нахмурившись, спросила она, – если вы испытываете такое презрение к деревенской жизни, для чего же приехали сюда?

– Неужели не понятно? – недовольно проговорил он, повернувшись так, что в лунном свете Джез отчетливо увидела правую половину его лица, изуродованную багровым рубцом, тянувшимся ото лба до подбородка – напоминание об автокатастрофе, едва не унесшей его жизнь четыре месяца назад.

Уловив горечь в словах Гэрретта, девушка поняла, что шрамы, оставшиеся в его душе, вероятно, оказались более разрушительными, чем внешние следы катастрофы.

– Не очень, – пожала она плечами и мягко добавила:

– Шрамы рубцуются, мистер Гэрретт.

– Мне это говорили…

– Джез задумчиво рассматривала его.

– Скажите, мистер Гэрретт, вы когда-нибудь жили в деревне?

Он настороженно посмотрел на нее.

– Нет…

– Я так и думала, – кивнула она. – Деревенские жители – народ любопытный. – Уж ей-то это известно по собственному опыту. – Если вы приехали сюда в надежде найти тишину и спокойствие, то ошиблись. – В ее словах прозвучала легкая грусть.

– Я не собираюсь удовлетворять чье бы то ни было любопытство. – Он с презрением подчеркнул последнее слово.

– Желаю удачи, – вырвалось у нее.

– Что, интересно, вы хотите сказать этим?

– Ничего особенного. – Она пожала плечами. – Кроме…

– Кроме чего? – последовал нетерпеливый вопрос.

– То, чего здешние люди не знают, они просто выдумают. – Ей ли не знать этого?!

Он фыркнул, направляясь к двери.

– Ну и пусть!

– О, они сделают это, можете быть уверены, – тихо произнесла она, оставшись на террасе, когда Гэрретт, явно намереваясь принести извинения хозяйке дома и удалиться, направился в шумную гостиную.