— Я… я постараюсь. Еще раз спасибо. — Я встала. — Может быть, я пойду и найду Ники? Он ждет меня, чтобы пойти на пляж. — Чтобы сделать Василису приятное, я добавила: — Здесь чудесно. Море такое красивое, и повсюду такой загадочный свет.

— Да, свет. Этот свет поражает всех, кто приезжает в Грецию. Древние верили, что этот свет божественный, что он делает землю и море царственными. Они называли его «Фэбус Аполло». Это значит: «Боги, живущие на небесах». — Он замолчал, затем продолжил совсем другим тоном: — Не беспокойся о Никосе. Он уже на пляже с Дидо.

Я резко обернулась:

— Дидо? Но…

Он обогнул стол и подошел ко мне:

— Понятно, что в такой ситуации ребенок для тебя все. Но это неправильно. Не переусердствуй, Стейси. Не нянчись с ним слишком много. Однажды он станет человеком и должен научиться быть независимым и самодостаточным. Будет лучше, если иногда он будет проводить время с Дидо или еще с кем-нибудь из слуг. Они присмотрят за ним. Позже мы наймем профессионального гувернера, если вы останетесь здесь.

Я была так поражена, что не могла вымолвить ни слова. Потом сказала, стараясь казаться спокойной:

— Я бы предпочла, чтобы вы сначала посоветовались со мной насчет Дидо. И… насчет сюсюканья, как вы это назвали.

Мистер Карвеллис улыбнулся:

— Конечно нет. Это то, что опасно в материнской любви. Мать Алексиса сделала эту ошибку. Вот почему он был таким трудным мальчиком, недисциплинированным, непослушным.

Я холодно посмотрела на него:

— Алексис был независимым и достаточно взрослым, чтобы начать собственную жизнь, несмотря на привязанность к матери.

— Влияния уже не существовало. Она умерла, — резко сказал он.

Мы смотрели друг на друга, как дуэлянты. Глаза мистера Карвеллиса сверкали подобно черным агатам, но я не боялась быть побежденной. Я разозлилась: какое он имеет право критиковать меня и то, как я воспитываю Ники? Кроме того, он оскорбил память Алексиса.