Человек вздохнул.

– После того, что случилось на дороге, тебя будут расспрашивать. Это неприятно. Есть те, кто знает наши имена.

– Видишь ли, девочка, – добавил Амманас, подавив смешок, – мы не собирались быть здесь. Есть ведь имена и... имена, – он повернулся к Котильону и добавил ледяным тоном: – С ее отцом надо-бы потолковать. Мои Гончие?

– Нет, – сказал Котильон, – он среди живых.

– Тогда как?

– Полагаю, – произнес Котильон, – круглой суммы будет достаточно, чтобы он согласился, – его слова сочились сарказмом. – Я уверен, что ты еще не позабыл, что такое магия, так?

Амманас хихикнул.

– Берегитесь Теней, дары приносящих.

Котильон снова посмотрел на девушку. Он развел руки в стороны. Тени, окружавшие до того его лицо, теперь растеклись по всему его телу.

Амманас заговорил, девушке показалось, что слова его доносятся издалека.

– Она идеальна. Императрица никогда ее не выследит, – он заговорил громче. – Не так уж и плохо, дитя, быть рукой бога.

– Хватать и тащить, – быстро добавила рыбачка.

Котильон застыл от этого странного комментария, потом пожал плечами. Тени заклубились и поглотили девушку. Когда их холодное дыхание окутало ее, ее сознание провалилось во тьму. Последним из запомнившихся ей ощущений было прикосновение мягкого воска к правой ладони, и то, как он выползал между ее пальцами, сжатыми в кулак.

Капитан заерзал в седле и бросил взгляд на женщину, ехавшую рядом с ним.

– Мы перекрыли дорогу с обеих сторон, адъюнкт. Все обычные местные маршруты перенесены. Так что слухов не просочится, – он утер пот со лба и заморгал. Его лоб натирала жаркая шерстяная шапочка, надетая под шлем.

– Что-то не так, капитан?

Он покачал головой, глядя на дорогу.

– Шлем болтается. Когда я надевал его в последний раз, у меня было больше волос.

Адъюнкт императрицы ничего не сказала.

Дорога пылила под полуденным солнцем, слепящим глаза. Капитан ощущал, как пот стекает по его телу. У него уже болела поясница. Последний раз он сидел на лошади много лет назад, навыки возвращались медленно.