Девушка отерла пыль со лба. Ее живой взгляд провожал проезжающих всадников. Молодые люди сосредоточенно смотрели прямо перед собой. Редкие женщины держались еще прямее мужчин и выглядели свирепее. Закатное солнце бросало красные блики на шлемы всадников.

– Ты дочка рыбака, – произнесла старуха, – я и раньше видела тебя на дороге и на берегу. Видела тебя с отцом на рынке. У него нет руки, да? Еще кусок мяса в ее коллекцию, – она рубанула по воздуху рукой, затем кивнула. – Я живу в крайнем доме. А монеты я трачу на свечи. Каждый вечер я зажигаю пять свечей, пять свечей теперь семья старой Ригги. А что у тебя в корзине, милая? Девушка с трудом поняла, что ей задали вопрос. Она оторвалась от созерцания воинов и улыбнулась старухе.

– Извините, – сказала она, – но лошади так громко стучат копытами.

Ригга произнесла громче:

– Я спросила у тебя, что в твоей корзине, девушка?

– Бечевка. Хватит на три сети. Нам нужна одна на завтра. Отец потерял последнюю сеть, что-то поднялось из глубины и унесло ее и весь улов. Илгранд Лендер хочет получить деньги, которые он нам одолжил, завтра непременно нужно поймать что-нибудь. И побольше, – она снова улыбнулась и перевела взгляд на всадников. – Ну не прекрасно ли? – выдохнула она.

Ригга протянула руку и дернула девушку за густые волосы.

Девушка вскрикнула. Корзина на ее голове покачнулась, потом съехала на плечо. Она пыталась удержать ее, но та была слишком тяжелой. Корзина рухнула на землю.

– Ай! – воскликнула девушка, опускаясь на колени. Но Ригга потянула ее за волосы и развернула лицом к себе.

– Слушай меня, девушка! – Она дышала чем-то кислым ей прямо в лицо. – Империя перемалывает своими жерновами эту землю уже сотни лет. Ты родилась в империи. А я – нет. Когда мне было столько лет, сколько теперь тебе, Итко Кан был вольной страной. Мы были свободны.