Оставались только самые послушные и угодливые. Салон постепенно менял лицо. И на этом лице я начинала казаться взыскательному руководству лишней родинкой. А может, даже прыщиком, который требовалось выдавить. Чем Инесса Львовна усердно занималась весь последний месяц. Она изводила меня придирками так, что, похоже, терять было уже нечего. Ну, тогда стоит, наконец, «отпустить язычок» и порезвиться. Может, горькая пилюля покажется слаще. Уловив на моем лице тень колебания – а я как раз размышляла: «Язвить, не язвить?» – и, видимо, приняв эту эфемерную тень за растерянность, Инесса продолжила атаку:

– Мало того что вы последнее время стали вызывающе одеваться, вы еще и дерзки с клиентами!

Дерзка? Да я просто эталон корректности! Ах так! Получите, дорогая директриса:

– Что вы считаете вызывающим, Инесса Львовна? Моя юбка длиннее юбки нашей педикюрши на тридцать сантиметров!

Инесса взвилась:

– Именно это и имею в виду! У нас модный косметический салон, а вы позволяете себе одеваться в какое-то полохало! Я же неоднократно вас просила прийти в чем-то более коротком и элегантном.

– Мне кажется, у нас разные представления об элегантности. Это не полохало, а юбка, и причем авторский дизайн и роспись по ткани! Называется батик.

– Роспись?! Да ваше немыслимое полохало все разрисовано ухмыляющимися кошачьими мордами!

– Именно такие, как вы выразились, морды у наших клиентов! Особенно когда они пытаются ущипнуть меня за задницу! Я просто пытаюсь соответствовать уровню этого заведения, как вы изволили выразиться, уважаемая Инесса Львовна! Только, на мой взгляд, этот уровень находится не там, где вы полагаете, а где-то не очень далеко от квартала красных фонарей. Особенно это стало заметно, когда вы заняли кресло директора. А кстати, из каких соображений вы велели поменять голубые фонарики на нашем крыльце на ярко-розовые?

Видимо, мне все-таки удалось активизировать некие болезненные точки в душе директрисы. Инезилья покраснела от злости, как астраханский помидор, и завопила: