– Не мне, а тебе! Я сегодня в секонде за казино видела отличные шмотки. Я там искала кусок тряпки цвета костра. Мелькали там забавные вещички на твой размерчик. Поехали примеришь – подойдут, я тебе их чуть-чуть переделаю и распишу, будет класс! А после показа, если будешь хорошей девочкой, – Катерина удачно сымитировала сладкий тон одной известной в модельном бизнесе дамы, – так и быть, подарю тебе еще кое-что. Там у тебя все просто попадают.
– Кать, а я устою? Меня в дурдом в них не увезут?
– Не дрейфь, подруга! В дурдом нынче просто так, без денег, и не попасть.
– А ты откуда знаешь? Что, не взяли? Или фасон смирительной рубашки не подошел?
– Сама дура. Ну что, пойдешь?
Я не заставила себя долго уговаривать. Как-никак у меня начиналась новая жизнь.
ЗНАКОМСТВО ПРОДОЛЖАЕТСЯ.
КОЛДУНЫ И ЯСНОВИДЯЩИЕ
После безумного вечера, когда подруга тыкала в меня иголками и булавками, крутила и вертела, и не менее безумной ночи, когда она будила меня каждый час для примерок, Катерина без церемоний вытолкала меня из квартиры, сказав: «Все, вали! После показа получишь! Сейчас некогда, идеи!» И действительно, вся Катькина комната к утру была завалена рисунками чего-то безумно-креативного. Я поплелась домой приводить себя в порядок. Идти, слава богу, недалеко, через двор. Все-таки моя бабушка была весьма дальновидной особой, выменяла себе квартиру рядом с родителями. Заодно и с Катькой, с которой я знакома лет этак с двух или трех, примерно с того возраста, когда начинают соображать.
Обижаться на подругу совершенно бессмысленно. Катька – гений кройки и шитья. Почти самородок. После английской элитной школы, которую мы обе закончили, Катерина подалась в лицей моды, у нас на Софийской, проще говоря, швейное ПТУ. Собиралась поступить еще куда-то, кажется в Муху, но передумала. Стала шить, кроить, фантазировать. Участвовала в каких-то сумасшедших «перформансах с инсталляциями».