Уильям же отличался более традиционным костюмом, серым в тонкий белый рубчик. Он наполовину со смехом, наполовину с неодобрением смотрел на косички Венди, время от времени дергая за одну из них.

Фотографии получились профессиональными и вместе с тем очень живыми, не шаблонными – по мнению Венди, дух разнообразия и веселья читался на каждом снимке.

Она со вздохом подумала, что, возможно, именно отсутствие шаблонности и являлось корнем того, что в итоге они с Уильямом разбежались.

Уильям никак не мог принять для себя шаловливость, даже некую беспечность жены. Она не желала сидеть дома, ограничивать свой круг общения, превращаться в милую, но тихую домохозяйку, вести размеренный и, как его называла Венди, оседлый образ жизни.

А он предпочитал именно размеренный и неспешный ритм жизни. Только на работе темп его действий становился стремительным и захватывал всех окружающих, всех подчиненных в отделе Уильяма. Выложившись в офисе, Уильям ехал домой на своем сером «саабе», мечтая, что наконец-то окажется в тишине.

Он ждал, что Венди будет встречать его ароматными пирогами, нежной выпечкой с ванильным кремом, да хотя бы и просто сваренным по всем правилам капучино. Позже он уже был согласен на банальный омлет с помидорами или наскоро отваренные макароны с купленным в магазине соусом.

Вечер он предпочитал провести, неспешно и вдумчиво читая в кабинете (к счастью, беллетристику, а не литературу по своей непосредственной специальности). Мог выбрать глубокий и тонкий фильм в местном прокате, на худой конец – мелодраму или романтическую ленту, чтобы угодить вкусам Венди. Послушать классическую музыку, принять ванну, посмотреть старые снимки в альбоме.

Вместе с женой.

Которой никогда не оказывалось дома.

Курсы немецкого языка.

Занятия икебаной.

Медитация в буддистском центре.

Увлечение ведической кухней (единственное из увлечений, которое не далось Венди, и она с сожалением поставила на себе крест, вернее на своих кулинарных талантах).