Отец был замечательным человеком. Будучи еще совсем ребенком, я часто плакала от боли и обиды: ведь его отняли у меня, не дав нам даже узнать друг друга.

Он был хорошим воином, но никогда не допускал, чтобы что-то мешало его любовным похождениям – пусть даже необходимость сразиться с врагом.

Перед самой смертью предметом его воздыханий являлась дочь коннетабля де Монморанси. Ей было лишь шестнадцать, когда она попалась на глаза моему отцу, однако он сразу же объявил, что сделает ее своим «маленьким другом».

Мами любила про это рассказывать. Она несомненно обладала актерским даром, который любила демонстрировать, часто заставляя меня хохотать. Она не могла не играть, излагая свои захватывающие истории. Помню, как она говорила, понижая голос до заговорщицкого шепота:

– Однако… перед тем как представить свою дочь Шарлотту ко двору, коннетабль де Монморанси обручил ее с Франсуа де Бассомпьером,

Как я любила слушать Мами, когда она вдохновенно разыгрывала передо мной свои истории!

– Король решил, что Бассомпьеру Шарлотты не видать. Ведь Бассомпьер был страстным молодым мужчиной и глубоко любил свою невесту, поэтому не стоило надеяться, что он станет одним из тех покладистых мужей, которые ради королевских милостей готовы на многое закрыть глаза. Однажды утром – так гласит предание – король, собираясь подняться со своего ложа, послал за Бассомпьером – не забывайте, что тот был королевским постельничим. «Преклони колени, Бассомпьер», – изрек король. Бассомпьер удивился, так как раньше государь никогда особо не придерживался придворного церемониала; однако если вы решили нанести кому-то незаслуженную обиду, то всегда лучше принизить ту особу, которая вам не по нутру, и подчеркнуть свое собственное превосходство.

Я кивнула. Я могла это понять.

– Король был очень хитер. Он хорошо знал людей, а потому обычно мог ловко выпутаться из самого щекотливого положения.