— Прямо сейчас?

Такой внезапный поворот вселил в Кэтрин некоторую неуверенность.

— Да, прямо сейчас. Мы можем уйти отсюда в любую минуту. — Девлин достал из кармана черной куртки мобильный телефон, нажал несколько кнопок, потом заговорил. — Да. Во всех комнатах, кроме ванной. Ох, черт побери! — Вода едва не перелилась через край ванны, и Девлин поспешил закрыть краны и вытащил пробку. Затем он продолжил говорить по телефону, но уже тише. — Я велел ей собираться. Когда? Хорошо. — Девлин убрал телефон в карман. — Уходим прямо сейчас, — сообщил он Кэтрин. — И никаких возражений. Во сколько вы обычно ложитесь спать в субботу?

— Если я дома одна, то в половине двенадцатого… в двенадцать.

— Ладно, тогда подождем до этого времени. В двенадцать поднимитесь в спальню, почитайте в постели, если вы это обычно делаете. Но не раздевайтесь и не засыпайте. Хорошо? — Девлин взял Кэтрин за руку. — Пойдемте. Вам пора собираться, потом изложите письменно всю эту историю, а я пока буду смотреть телевизор.

И после этого они не произнесли ни единого слова. С улицы невозможно было увидеть, что происходит в доме. Дом Кэтрин стоял на окраине, до ближайших соседей было четверть мили, однако Кэтрин всегда чувствовала себя здесь в безопасности… во всяком случае, до последних дней.

Кэтрин писала обо всем, что с ней произошло. Оторвавшись от своего занятия, она посмотрела на Девлина, который с видимым увлечением смотрел по телевизору комедию, однако Кэтрин чувствовала, что его внимание отнюдь не полностью поглощено кинофильмом. Когда Кэтрин вошла в гостиную с сумкой и пальто, Девлин оглядел ее и кивком одобрил то, что Кэтрин выбрала темную одежду. Но и все. Он тут же снова перевел взгляд на экран, вытянул длинные ноги и как бы расслабился. Но это была расслабленность пантеры, готовой в любую секунду броситься на жертву. При мысли об этом по спине Кэтрин пробежал холод, она вздрогнула, как будто ее внезапно окатили ледяной водой, и, словно почувствовав это, Девлин повернулся и посмотрел на нее. Затем он подошел к столу, взял с него два листа бумаги, уже заполненные рукой Кэтрин, вернулся в кресло и углубился в чтение.