— Мсье Кавалье? — раздался голос, окликавший его.

Мужчина ответил тоже на французском.

— Я здесь, Жан, на террасе.

Другой мужчина в форме почтальона, вытирая пот со лба, вышел из-за угла коттеджа.

— Ох, добрый день, мсье. Как ваши дела?

Почтальон с нежностью посмотрел на бутылку с вином и тихонько вздохнул.

— Все хорошо, спасибо, Жан. Могу я предложить тебе стакан вина? — Задавая этот вопрос, мужчина уже разливал вино по стаканам. — Присаживайся. Трудный выдался денек?

— Благодарю вас, мсье, все в порядке. Ваше здоровье! — Почтальон поднял свой стакан.

— И твое тоже, Жан.

Несколько минут оба молча потягивали вино, этот ставший почти ежедневным ритуал был хорошо понятен мужчинам, и его не следовало менять. Затем снова заговорил Жан.

— Эта леди, которая рисует так понравившиеся вам картины… да, эта леди… похоже, она живет в Сен-Доминик, в нескольких километрах отсюда… вполне естественно, что владелец художественного салона не сообщил мне больше никаких деталей… он опасается за свои комиссионные!

Почтальон засмеялся над своей шуткой, и мужчина поддержал его.

— Да, как ты говоришь, это вполне естественно. Ох, ее картины очень хороши, они прекрасно отражают красоты этого района, и я был убежден, что художник… а оказывается, что художница… должен жить где-то здесь. А теперь еще глоток вина, прежде чем ты отправишься домой, к своей жене и семье…

— Ох, даже не знаю, мсье… — Почтальон как всегда попытался отказаться. — Ну, если только глоток… Благодарю вас!..

Через пятнадцать минут мужчина снова остался один. Кроссворд исчез со стола, его место заняла небольшая потрепанная записная книжка, испещренная цифрами и странными символами. Мужчина надел очки, в которых обычно читал. Моментами ему казалось, что его записи вообще не имеют никакого смысла, но в другие моменты они вызывали в его памяти вспышки воспоминаний. Мужчина не торопился, ему надо было внимательно изучить эти записи.