Войдя в дом, Кэтрин отключила сигнализацию, потом молча постояла в прихожей минуту или две, напряженно прислушиваясь и стараясь уловить хоть какой-то необычный звук. Но ничего не услышала. До десяти оставалось пять с половиной часов. Кэтрин решила, что надо пойти в кабинет и заняться работой, чтобы на время забыть о том, что должно произойти в десять часов.

Ее текстовый процессор стоял на большом дубовом столе, из-за которого открывался вид в сад. Кэтрин взяла странички с машинописным французским текстом, убедилась, что французско-английский словарь находится под рукой, и начала переводить текст на английский. Она с головой ушла в работу, пальцы буквально порхали по клавиатуре.

В восемь начало темнеть, и Кэтрин задернула в доме все шторы, включила свет и телевизор, затем приняла душ и переоделась перед ужином. До десяти оставалось два часа.

Поужинав, Кэтрин сварила кофе. Обычно она выпивала за ужином стакан вина, но сегодня надо было иметь свежую голову, потому что, если ее подозрения подтвердятся, предстоит все тщательно обдумать…

И вот уже почти десять. В гостиной громко работал телевизор, его было слышно и в прихожей и в кухне. Как раз звучали выстрелы перестрелки, визг тормозов и вой полицейских сирен, когда Кэтрин спустилась в подвал, тихо и осторожно отодвинула три засова, запиравших массивную дверь. Свет Кэтрин зажигать не стала, она стояла в нескольких ярдах от двери и так напряженно вглядывалась в нее, что застыла, как статуя. В руках Кэтрин зажала отцовский «люгер», направленный прямо на дверь.

С того самого момента, как она спустилась в подвал, Кэтрин начала отсчитывать секунды. Двадцать… девятнадцать… восемнадцать…

Две… одна… ноль.

В этот момент дверь медленно распахнулась, и Кэтрин увидела на фоне ночного неба большой черный силуэт человека, потом услышала, как задвинулись засовы, а затем тихое дыхание незнакомца.