- Ты, видно, не заинтересован в успехе, - ответил Фленниген.

- Ничего подобного, - буркнул Мюллер. - Ты отлично знаешь, что если я делаю ставку, то надеюсь выиграть. Но я никому на свете не позволю отчитывать меня и одергивать. Я не меньше, пожалуй, даже больше тебя заинтересован в успехе нашего дела.

Ом весь кипел от злости и некоторое время яростно дымил сигарой. Его компаньон тем временем посматривал то на Дика Мертона, то на меня. Я понимал, что нахожусь рядом с человеком, готовым на любой шаг, что стоит ему заметить хотя бы легкую дрожь моих губ, и он тотчас же меня укокошит. Однако я проявил больше самообладания, чем мог от себя ожидать в столь трудных обстоятельствах. Что касается Дика, то он оставался невозмутимым и бесстрастным, как египетский сфинкс.

Несколько минут в курительной комнате царило молчание, нарушаемое только шуршанием карт, которые тасовал Мюллер перед тем, как положить в карман. Он по-прежнему казался рассерженным. Бросив окурок в урну, он вызывающе взглянул на своего спутника и повернулся ко мне:

- Не можете ли вы сказать, сэр, когда на берегу получат первую весть о нашем пароходе?

Теперь они оба смотрели на меня, и хотя я, быть может, немного побледнел, но ответил спокойным голосом:

- Я полагаю, сэр, первое известие о нашем пароходе будет получено, когда мы достигнем Куинстауна.

- Ха-ха-ха! - рассмеялся сердитый человечек. - Я знал, что вы так скажете. Не толкай меня под столом, Фленниген, я не выношу этого. Я знаю, что делаю. Вы заблуждаетесь, сэр, - продолжал он, вновь поворачиваясь ко мне, - глубоко заблуждаетесь.

- Возможно, о нас еще раньше сообщит какой-нибудь встречный корабль, высказал предположение Дик.

- Нет, вовсе не корабль.

- Погода прекрасная, - заметил я. - Разве корабль не увидят, когда он прибудет к месту назначения?

- Я этого не говорю, но о нас услышат еще раньше и в другом месте.