И тут случилось чудо. Кэти, никогда не верившая в чудеса, была поражена: точно услышав ее жалобы, у подножия холма показался всадник. Скорее всего, он объезжал пастбища, проверяя загоны для скота, или что-нибудь в этом роде, и уж наверняка в такую жару у него была с собой вода.

К чему столько эмоций? Тебе вовсе не грозит смерть от жажды, сказала она себе. Но в пересохшем горле скребло, и всего нескольких глотков воды ей хватило бы, чтобы вновь появились силы.

Она перебрала в уме десяток испанских слов, которым научилась у Пакиты и Томаса. Agua! Да, это самое главное, что нужно сказать: вода. Одинокий, покрытый пылью всадник был уже близко, совсем близко, слышен был даже скрип седла. Кэти подняла руку и крикнула:

— Hola!

Всадник ничего не ответил, но с такой легкостью мгновенно повернул лошадь, как будто она была продолжением его тела, и красивое белоснежное животное поскакало вверх по склону холма. На голове у всадника была черная шляпа с прямыми полями, слегка сдвинутая на лоб, чтобы защитить глаза от солнца, грубая черная хлопчатобумажная ткань обтягивала его широкую грудь, а длинные ноги были скрыты защитными кожаными накладками.

В этом испанце столько мужественности, с удивлением подумала Кэти, столько притягательной силы! Вот уж не думала, что кто-то еще может быть таким же… И вдруг все ее тело запылало — она узнала эти точно вырезанные из камня черты, этот чувственный рот…

— Hola! — откликнулся он на ее приветствие, натягивая поводья, и остановил своего крупного жеребца совсем рядом с ней. Его рот исказила усмешка, оттого что Кэти поспешно отступила назад.

А она неожиданно осознала, что, сама того не желая, признала Кампусано самым сексуальным мужчиной на свете. Но Кэти храбро вскинула голову, чтобы глубоко в тени, отбрасываемой прямыми полями его шляпы, разглядеть блеск серых глаз. И страсть, какой она не испытывала никогда в жизни, пронзила ее, как нож, лишив способности мыслить, не говоря уже о даре речи.