— Еще один сноб, который думает, что он лучше нас, — сквозь зубы процедил Ральф.

— Ты прав, — согласилась Виолетта.

Молодой человек бросил приказание кучеру и направился в сторону особняка. Его осанка и манера держаться говорили о том, что он не сомневается, что весь мир принадлежит ему, а особняк является всего лишь крошечной частью этого мира.

— Фраер, — сплюнул Ральф.

Дети бегом преодолели расстояние от вяза до ограды, отделяющей прекрасный особняк с башнями от соседнего, не менее прекрасного. Убедившись, что их никто не видит, они вскарабкались на дерево, росшее возле решетки, как кошки, проползли по веткам и, спрыгнув вниз, оказались на изумрудной лужайке, раскинувшейся вокруг особняка.

Приземлившись на нежную травку, Ральф улыбнулся, подал руку своей подружке, и, стараясь не попадать в яркие снопы света, бьющего из окон, они побежали на задний двор, куда, как подсказывал им немалый жизненный опыт, выходили окна и двери кухонь в богатых домах.

Путь их оказался тернистым. Сперва они забрались на террасу, которая вела вовсе не в кухню, а проходила вдоль зала для балов. Виолетта заглянула в окно и замерла. Внутри танцевали. Под волшебную музыку по просторной комнате кружили пары. Зал, казалось, утопал в хрустале и золоте.

Виолетта так бы и стояла, с замиранием сердца глядя на чужую жизнь, но Ральф неумолимо тянул ее в сторону кухни. Улучив момент, девочка все-таки прилипла носом к окну. Ральф, как ни странно, последовал ее примеру.

Виолетта затаила дыхание и закрыла глаза. Потом открыла. Волшебный мир не исчез. Он остался прежним. Девочка никогда не видела столько красивых людей и вещей, собранных в одном месте.