— Это можно рассматривать только как эксперимент! В противном случае надо признать, что ты такой же сумасшедший, как и наш принц. — Граф был вне себя от ярости.

Блэйк встал, потянулся и зевнул.

— Меня успокаивает только то, что я оказался в недурной компании, — лениво отозвался он, показывая ровные белые зубы. Темные волосы Блэйка были коротко подстрижены.

— Видишь ли, Теодор, — хладнокровно заметил граф, — я ведь могу и отречься от тебя.

Услышав это, старший брат, Джон, повернулся лицом к отцу. Взгляд его темных глаз был кротким и миролюбивым. В отличие от отца и брата, волосы у него были светлыми.

— Простите меня и позвольте выступить в роли судьи. Вы не можете теперь отречься от Блэйка хотя бы потому, что это вызовет скандал в свете значительно более сильный, чем негодование общества по поводу строительства домов для бедных. Кроме того, Блэйк и сейчас подвергается нападкам общества из-за скандала вокруг банка, учрежденного им. Разве это не во сто раз хуже, чем само строительство?! — Джон улыбнулся и бросил на брата предупреждающий взгляд, что было приказом прикусить язык и замолчать.

Блэйк вздохнул. Двое против одного, как всегда. Неужели он никогда не сможет сам принимать решения? Отец вечно им недоволен.

— Нет! — прозвучал грозный голос отца Блэйка, Ричарда. — Быть банкиром так же плохо, если не хуже, чем быть строителем. Хардинги не торгуют, черт возьми! Хардинги не плебеи! Теодор, ты пускаешься во все эти сомнительные предприятия, только чтобы досадить мне!

— Хотелось бы мне, чтобы все было так просто, как вы говорите, отец, — ухмыльнулся Теодор. — Отец, я уже взрослый человек. И я ваш младший сын. Как бы вы хотели, чтобы я жил?

— Я выплачиваю вам содержание, а когда я умру, то же самое будет делать ваш брат, — твердо сказал граф. — Пэры не занимаются торговлей. Пэры не занимаются накопительством. Это не в наших правилах.