Дружбу с Сэнди мама одобряла: семейство Уэллсов было частью общества Саммервиля, штат Миссисипи, так же давно, как и семейство Десмондов. До войны Севера против Юга предки Джоли по материнской линии были плантаторами, а после войны вошли в ту часть южного общества, состояние которой тетя Кларис обозначала словами «благородная нищета». Только с годами Джоли смогла понять, что это означало. Предки ее матери вели родословную чуть ли не от Адама, в их жилах текла благородная кровь, но они были бедны как церковные мыши, если не считать принадлежавшей им земли и постепенно разрушающегося особняка.

Однако мать Джоли удачно вышла замуж за богатого человека. Много лет назад предки отца Джоли были издольщиками, но ее прадедушка Ройял основан собственное дело и разумно вложат средства, поэтому его сын и внук стали очень богатыми людьми. Джоли не слишком высоко ценила принадлежность к богатой семье. Ей доводилось слышать, как другие за глаза называют ее избалованной девчонкой или надменной принцессой, но мама объяснила, что люди ей просто завидуют, потому что у нее есть и благородное происхождение, и богатство. А тетя Кларис напоминала, что следует обращать внимание на то, кто говорит. Десмонды, или в случае Джоли потомки Десмондов, никогда не обращали внимания на то, что говорит о них всякая мелкая сошка и просто сброд.

Джоли сама не знала, что побудило ее свернуть на заросшую тропинку через лес, разделявший владения Десмондов и Уэллсов, а не пойти по посыпанной гравием дороге. Она замечталась, грезила наяву — занятие, которое мама считала пустой тратой времени. Однако Тетя Кларис говорила, что пока молода, надо мечтать столько, сколько можешь. Джоли только недоумевала, означает ли это, что когда люди взрослеют, они больше не могут мечтать.

Пробираясь к коттеджу, Джоли думала, что бы она увидела, если бы заглянула в грязные окна. Макса с Фелисией? Может, они там и занимаются любовью? Джоли знала, что если она застанет их вдвоем, то ее сердце разорвется и ей захочется выцарапать большие карие глаза Фелисии. А уж глаза у нее большие, это точно — прямо как блюдца.