— Разумеется, он привезет с собой Лори, — продолжила его мать. Так что нам нужно достать детскую кроватку.

— Но у меня нет для них рождественских подарков! — с беспокойством воскликнула Мэгги. — Когда он прибывает?

— Завтра днем.

— Так скоро? — Однако чему она удивляется: Люк всегда был человеком действия.

— Гм, — кашлянула миссис Ричмонд. — Ты же знаешь Люка, если уж он что-нибудь задумал, то медлить не будет. Самолет из Нью-Йорка прилетает в Хитроу в полдень, а там его уже будет ждать машина. Он приедет прямо сюда.

— Люк не показался вам слишком… расстроенным? — осторожно спросила Мэгги.

— Нет. Как ни странно, не показался. Он разговаривал вполне нормально.

Значит, Люк не разыгрывает из себя убитого горем вдовца, по крайней мере внешне. Но разве не умел он и прежде превосходно прятать чувства? Никогда нельзя было догадаться, что на самом деле скрывается за этими умными серыми глазами и холодной загадочной улыбкой. Однажды Мэгги подслушала, как одна из бесчисленных его подружек с горечью выговаривала ему:

— Ты просто-напросто машина, Люк Ричмонд, — красивая, но бесчувственная машина! — В ответ на это охваченная ревностью Мэгги услышала его низкий, рокочущий смех, неразборчивые слова, и затем наступило молчание, во время которого — она была уверена — «бесчувственная машина» поцелуем привела жаждущую этого жертву в полное повиновение.

— Должно быть, Люк чувствует себя ужасно, — задумчиво произнесла Мэгги. — Но держится, как всегда, превосходно, правда? А ведь сколько ему пришлось пережить — смерть молодой жены… да еще маленький ребенок, оставшийся у него на руках.

Миссис Ричмонд прищурила все еще очень красивые серые глаза и слегка нахмурилась.

— Думаю, это нельзя выразить словами. Я очень надеялась, что он разделит свое горе с нами, а Люк предпочел остаться с Лори в Нью-Йорке. Но это не меняет того факта, что их брак всегда казался мне весьма необдуманным шагом, — ответила она с присущей ей прямотой.