— А Мэгги заменила ее, — быстро вставила миссис Ричмонд. — Готовит и занимается домашним хозяйством до возвращения матери. Разве это не мило с ее стороны?

— Да, если, конечно, ее кулинарное мастерство выросло, — ответил он с нарочитым ужасом, — с той поры как она приготовила мне на день рождения торт…

Мэгги хорошо помнила это покрытое шоколадом изделие, больше всего походившее на коровью лепешку.

— Конечно, выросло! — с возмущением воскликнула она.

Люк вовсе не выглядел убежденным.

— Но мне все-таки не хочется рисковать рождественским ужином, — протянул он. — Как ты думаешь, удастся нам заказать столик в каком-нибудь ресторане, Мэгги?

— Могу попробовать.

— Отлично. И еще, Мэгги!

— Да, Люк?

— Вся эта работа по дому, надеюсь, не мешает твоим занятиям?

— Разумеется, нет! — быстро ответила Мэгги и заторопилась на кухню, не давая ему возможности по глазам догадаться о том, что она солгала.

Торопливо сервируя поднос, Мэгги думала о том, что Люк всегда был по отношению к ней тираном. Неужели он не понимает, что она уже не ребенок, которым можно командовать? В конце концов, ей восемнадцать! Она уже может голосовать. И выйти замуж…

Ставя на поднос молочник, Мэгги пыталась мысленно в который раз разобраться в причине, по которой она столь внезапно бросила школу. Частично это было вызвано тем, что все ее одноклассники были моложе ее — результат перелома ноги, заставившего Мэгги провести в больнице большую часть учебного года. Вернувшись в школу, она почувствовала себя неуютно. В довершение ко всему у нее долго оставалась легкая хромота, окончательно прошедшая только недавно. Ее походку даже передразнивали новые соученики.

Собственно говоря, хромота причиняла ей боль главным образом потому, что изменила к ней отношение окружающих. И только Люк не обращал внимания на этот физический недостаток…