Посему мечтательнице, которая упоенно умиляется любому пустяку, пришлось вновь притаиться в самом дальнем уголке ее души. Всем известна другая Эбби, точнее мисс Арабелла Ховард, которую привыкли уважать, и даже побаиваться и которая научилась без посторонней помощи справляться со всеми маленькими и большими проблемами… Эта Эбби будет, если придется, сражаться подобно тигрице, чтобы защитить своего ребенка. Эта Эбби не помнит и не сожалеет о своем прошлом и не нуждается в мужчине, который в любой момент может, обидеть ее или не поверить ей. Не нуждается вообще ни в каком мужчине.

Она передвигалась по чердаку на четвереньках, проклиная на чем свет стоит пыль, норовящую залезть в горло и нос, и старалась не обращать внимания на странные звуки над головой, уговаривая себя, что это всего-навсего птицы… больше быть некому и нечего бояться.

Наконец добралась до нужных коробок и, отодвинув одну в сторону, попыталась дотянуться до той, что стояла позади. Не тут-то было. Коробка не поддавалась. Что-то мешало. Эбби пошарила у основания и похолодела, едва пальцы коснулись чего-то мягкого.

Она сразу поняла что это, но вопреки доводам рассудка потянула ткань на себя. Руки у нее дрожали, когда она вытащила большую тряпку, которую сама же когда-то засунула подальше.

Прошло много времени с тех пор, как платье было ослепительно белым и сверкало стеклярусом под стать бриллианту на обручальном кольце. Она была по-настоящему сказочной невестой, по крайней мере, так писали местные газеты, и ее платье было воплощением мечты всех маленьких девочек и многих девушек тоже, Эбби и чувствовала себя принцессой… королевой, когда торжественно шагала рядом с отцом к алтарю. А потом, когда викарий обвенчал их и Сэм поднял вуаль, она увидела его глаза, и ей показалось… ей показалось… будто… Да, ей тогда показалось, что она стала бессмертной. Любимая, обожаемая… Любимая.

Ей даже в голову не могло прийти, что наступит день и все изменится. Сэм больше не будет смотреть на нее с обожанием и страстью.