Билко сидел на столе у себя на флэту еще ниже по склону холма. Он только что сползал до лавки – надыбать чего-нибудь похомячить, ну, и еще там хуе-мое, и теперь вот сидел себе и посасывал холоднющую банку СУПЕРКРЕПКОГО ЛАГЕРА(tm). Он поставил последнюю запись «Псов Тора» на старенькую вертушку и притопывал ножкой в такт зловещим запилам шведских рокеров-сатанистов. На секунду он оторвался от лагера, поставил его на стол и вытащил из кармана свой «Старый Холборн». Открывши пластиковую пачку, он покопался в ее отсыревшем и досконально покоцанном содержимом, случайно накнувшись на пакетик оранжевых «Ризл». Секунду спустя он чиркнул сернисто пахшим сучком люцифера и глубоко затянулся отстойнейшей самокруткой, набирая полные легкие ароматного дыма и прерывая этой процесс лишь затем, чтобы выплюнуть блудные табачные крошки.

Наконец Билко начал, пока еще смутно, ощущать себя человеком. Чего он кое о ком ну никак не мог сказать, подумал он с самодовольным хихиканьем. Отвращенье, испытанное им в момент пробужденья, потихоньку сменилось осознаньем того, какой же он все-таки ушлый ублюдок. Впрочем, он никогда не петрил в чистящих веществах. Никогда не видел в них особой нужды, и уж, точно, не представлял, что сортов их такая прорва. Что существует такой охуенный выбор. Кто, имеем Ебли, покупает всю эту поебень? До него никак не могло дойти, в честь чего это «Джиф» лучше «Доместоса», а «Флэш» эффективнее «Харпика»? Кто, блядь, может это определить? В натуре, искрящая белизна не была по его части, и ни на одной бутылке к тому же не было никаких указаний, как сделать то, что он задумал. И в натуре, не мог же он просто взять и об этом спросить? От одной этой мысли он громко расхохотался посреди магазина, представив себе выражение сонной физии продавца, когда тот допрет, с каким, в сущности, типом имеет дело: «Прости, кореш, а у вас есть хоть что-нибудь, чтобы…» Он поднял глаза посредине очередного приступа хохота и увидел, что старый кассир внимательно наблюдает за ним, глядя в кривое зеркало для контроля за клептоманами.