Белый Валлиец не снизошел до ответа на эти вопросы.

– А также не смеешь ты приносить сию мерзость в свой дом, иначе ты будешь проклят, как и она, – пророкотал Иеремия Джонс, – но ты воистину должен возненавидеть ее, и ты воистину должен отвергнуть ее, ибо проклята мерзость сия.

– О, ради Бога, – сказал Феллоуз, постаравшись придать своему голосу самые увещевательные интонации, – как я уже объяснял Архиепископу, мои замечания были напрочь вырваны из контекста… Я просто хотел указать на то, что…

– Еще до первых петухов ты трижды отречешься от меня! – пророкотал в ответ Иеремия Джонс.

Феллоуз потерял дар речи. Что это, черт возьми, за насмешка над Богом? Этот тип точно не имел никакого отношения к старой доброй Англиканской Церкви.

– Осмелишься ли ты быть крещенным точно так, как Иисус Христос был крещен в священных водах реки Иордан?

Феллоуз задохнулся от ужаса и был не в силах оказать сопротивления, когда Белый Валлиец резко поднес косу к его шее. С некоторым облегчением, впрочем, он осознал, что широкое лезвие только слегка касается его горла. Но он, безусловно, не был готов к тому, что случилось потом.

– О Господи, нет! – завопил он, когда подлый падре извлек на свет божий, как мощный хлыст, жезл своей жизни.

– Омой себя, о грешник, священными водами реки Иордан! – приказал Джонс, направляя свой белоснежный хуй на падшего раба Божьего и извергая водопад святой воды прямо в открытый рот перепугавшегося насмерть Епископа.

Но Феллоуз отнюдь не собирался сдаваться. Внезапно налившись благородным негодованием, он рывком приподнялся, выставив вперед руки, чем застал Валлийца врасплох – и тот повалился навзничь, дернулся вбок, и тут рукоятка косы вошла ему прямо в солнечное сплетение. Феллоуз тут же воспользовался шансом на спасенье, вскарабкался на статую Девы Марии, лапая ее где попало, и перелез на высоченный алтарь, стоявший за нею. Но вероломный викарий уже вскочил на ноги и с диким видом махал косой, стараясь достать его ноги; Феллоуз принялся прыгать и почти потерял равновесие. Он в отчаянье огляделся и внезапно увидел путь, ведущий к спасению. Ну же, трус! – подумал он, прыгая на дорогую занавесь синего бархата, которая драпировала всю верхнюю часть стен Часовни Пресвятой Девы, – Если б я только…