– Погоди.

Они отыскали плоский надгробный камень, на коем не было плюща с ежевикой. Они целовались долго и страстно. Хитро выебанные руны, некогда сообщавшие имя того, кто гнил под ними, стерлись до неразборчивости, но пока они целовались, Деб почувствовала, как руки Пита залезли под черный рваный шелк ее лифа и как он ногтями нанес ей на кожу не менее хитро выебанные письмена, а уж их-то смысл был вполне однозначен.

Дэб протянула руку и стала мять его хуй, который начал топорщить промежность его черных ливайсов. Пит резко вдохнул сквозь зубы и громко выразил свое удовлетворенье. Потом он скользнул рукой за вырез ее платья и начал мять ее сиськи. Когда он слегка ущипнул ее за сосок, у нее в пизде тут же включилась динамо-машина, и Дэб принялась извиваться от жуткого жара своих дьявольских вожделений. Дэб задрала юбку, отодрала руку Пита от своих сисек и положила ее на гладкую кожу собственной ляжки. Питу не требовалось большего поощренья, и пальцы его стали рыться в ее трусах и тянуть их вбок в жгучей жажде найти сучью жаркую адскую дырку. Он быстро пробрался сквозь лобковые заросли, в дебрях которых укрывалась пизда, раздвинул дрожащие губы и стал щипать и терзать ее клитор с демонским блеском в глазу. Дэб реагировала, как одержимая, она вонзила зубы ему прямо в шею и сосала, пока не почувствовала набухший синяк, тем временем ее руки боролись с ремнем и зиппером, чтобы освободить его полную крови любовную кость из хватки благопристойности.

– Пососи мой хуй! – вдруг взмолился он.

– Сам соси свой хуй! – ответила Дэб, положив ему руку на грудь и грубо толкнув на холодный камень. Она собрала свои юбки одной рукой, а другой ухватила его за древко хуя и направила его в волосатые врата гадеса.

– Я проедусь верхом на тебе до ада, ты, похотливый ублюдок! – вскричала она, садясь, как на кол, на его огромный венозный хуй, и, будто в ответ, он вбуравился им безошибочно в разгоряченное, пульсирующее сердце ее естества.