В конце концов, духа святого было хоть завались. Да, сказал он про себя, воистину Господь наполнил чашу мою! И не затем ли в те далекие морозные утра на берегах Галилеи люди задирали свои одежды, когда обращались к Богу в попытках впитать хоть немного Его туманного утреннего дыхания? Да, воистину, было так. И поверг ли он их в прах? Нет, не поверг. Духа святого было хоть завались. И разве они не сбирали парные плоды Его тела и не чтили их, не строили церкви там, где Он мучился и кряхтел на карачках среди пустыни? Несомненно, сбирали и чтили. Джонс благодушно обвел глазами белобрысые головы, склоненные вокруг него в молитве.

– Тот, кто истово верует, да приимет слово Господне!

– Аминь! – отозвались хором послушники Белого Валлийца.

– Тот, кто истово верует, да позволит именем Господа смиренному слуге Господню очистить его!

– Аминь! – отозвались еще раз послушники Белого Валлийца.

– И кто среди вас больше всех заслужил высочайшую честь быть очищенным, чтоб стать достойным принять слово Господа в сердце свое, как Господь завещал нам в Писаньи?

Паства заверещала у него под ногами, целуя с мольбой подол его рясы, и он ощутил, как Господня рука ложится ему на чресла. Время пришло. Он отдал свое тело Богу. Я только лишь марионетка Воли Твоей, прошептал он неслышимую молитву, покажи мне Путь Твой. Покажи мне, кто здесь достоин сделать твою работу.

Солнечный луч внезапно пробился сквозь разноцветный витраж позади алтаря, озаривши пылинки, порхавшие над послушниками и оседавшие прямо на голову одного из них, который вовсе не верещал, вставши на четвереньки, выбрав того, кто, в отличие от всех, все так же стоял на коленях в неслышной молитве. Кроткие сердцем, подумал Иеремия, воистину унаследуют землю.

– Благодарю тебя, Господи, – проревел он, – за то что Ты указал смиренному слуге своему Путь Твой!

– Аминь! – промямлила благословенная паства, чьи губы были прижаты к его одеждам, а руки хватали его ягодицы с преданностью и жаждой служенья.