Наконец прозвучал звоночек, из краника в пробирку упала вялая капля.

– Заждались вас, милочка, заждались, – сказал ей профессор (судя по представительной внешности, да и по великолепной оснащенности лаборатории, это был как минимум профессор, возможно даже академик). Сказал – и хихикнул. Как многие очень одинокие люди, он имел привычку бормотать под нос. Сам себя бранил, хвалил, веселил шутками, сам этим шуткам смеялся. Он вообще был человек веселый, органически неспособный падать духом или скучать.

Зато сердился часто.

– А вы, батенька, мне уже осточертели! – обругал он один из четырех стоявших на письменном столе телефонов, который вдруг взял и затрезвонил. И в трубку Айболит тоже заговорил сварливо:

– Что там еще? Я ведь, кажется, просил не беспокоить!

Шур-шур-шур, зашелестела, оправдываясь, трубка.

– Новое поступление? Ну хорошо.

Так же быстро успокоившись, профессор направился к двери.

Изнутри она выглядела обыкновенно: белая, деревянная – дверь как дверь. Но когда ученый, произведя сложные манипуляции с затвором, открыл ее, оказалось, что створка претолстая, внутри укреплена сталью и открывается при помощи гидравлического механизма, ибо очень уж тяжела.

Вошел ассистент, прижимая к груди квадратный металлический чемоданчик. Белый халат зацепился за косяк.

– Застегнитесь, это научное учреждение, – строго велел профессор, показывая пальцем на высунувшуюся из-под завернувшейся полы кобуру.

– Виноват, товарищ директор.

Молодой человек поставил свою ношу на стол и поспешно оправился.

Однако Айболит на него уже не смотрел. Он быстро набрал на крышке чемоданчика код, отщелкнул крышку.