Теперь он расстроился (да и рассердился) всерьез.

– Mundus idioticus! Однако это невыносимо! Сколько можно? – непонятно приговаривал директор, гневно притопывая. – Что они там, в конце концов?

Он подсеменил к письменному столу, схватил телефон (не тот, что недавно звонил, – другой).

– Семнадцатый, вас слушают, – ответили на том конце. – Говорите.

– Соедините с Заповедником.

Несколько секунд спустя другой голос сказал:

– Да, товарищ директор?

– Давали?– требовательно спросил Айболит.

– Конечно, давали. Ведь нынче третий день.

– Результат?

– Отчет отправлен мотоциклеткой, со спецкурьером.

– Что там, в вашем отчете? – От нетерпения ученый подергивал себя за бородку. – Без воды, только суть!

– Как одиннадцатого. «Ломоносов. Загляните в Ломоносова». Больше ничего.

– «Загляните»?

«Ломоносов. Загляните в Ломоносова», – быстро записал исследователь на листке.

– Этого следовало ожидать. Там, очевидно, система защиты. Ладно, продолжайте сеансы… Ну а я, грешный, буду и дальше тянуть за вымя дохлую корову…

Последнюю фразу он произнес уже рассоединившись. Некоторое время невидящим взглядом смотрел на телефоны, напряженно размышляя.

Снова зазвонил первый аппарат. На диске у него было написано «ПС», что вообще-то означало «приемная-секретариат», но директор любил переиначивать аббревиатуры по-своему.

– Да, псих-стационар, слушаю вас. Что еще?

– К вам двое товарищей из ЦК. По срочному делу.

Хозяин таинственной лаборатории проворчал: «Це-ка, це-ка. Цепные Кобели». Подошел к двери. Открыл, однако, не сразу. Сначала подсмотрел в специальный глазок с широкоугольным объективом, позволявшим видеть всю приемную.

Оглядел ассистента за секретарским столом, с телефонной трубкой возле уха. Второго ассистента (этот в деревянной позе сидел на стуле). И еще двух людей – несомненно тех самых, из ЦК.

Их директор разглядывал примерно с минуту.