Одинокая женская фигурка терялась в белой пелене снегопада. До родного дома оставалось около мили, но ветер усиливался. Он подхватывал снежные хлопья, кружил в причудливом танце и с силой швырял в лицо, как бы досадуя на запоздалого путника. Уличные фонари попадались редко. Их тусклый свет не рассеивал мглу – она казалась еще более непроглядной, когда очередной слабый луч оставался за спиной Лианы Браун.

Досадуя на разыгравшуюся вьюгу и свое легкомыслие, она уже не раз пожалела о том, что не заказала такси, прежде чем сесть на поезд до Ландлоу. Но отъезд Ли походил скорее на паническое бегство. И теперь на безлюдном участке заметенной снегом дороги она пробиралась со скоростью черепахи. Девушка с трудом тащила набитые до отказа чемоданы – один, казалось, весил не менее тонны, до боли оттягивая руку, лямка другого, глубоко врезаясь, натирала плечо. Лиана знала дорогу как свои пять пальцев, но в темноте она выглядела пустынной и незнакомой. По пути изредка попадались дома, но многие стояли так далеко от дороги, что огоньки из окон едва пробивались сквозь плотную пелену.

На смену усталости и отчаянию пришел страх. Лиана вдруг осознала всю степень своей беспомощности, здесь, за городом, в поздний непогожий час. А в Хэмстеде сверкают витрины магазинов, приветливо зажигаются окна многочисленных домов, да и такси всегда под рукой. Тут же одни изгороди да деревья, которые гнутся под сильными порывами ветра. Как зловеще он завывает! Вырывает пряди светлых волос из-под шерстяного красного берета и стегает ими по лицу. Снег лепит в глаза. О плаще и говорить нечего. Он приемлем лишь для города – дойти от машины до двери квартиры. А на загородной дороге сквозь плохо утепленную ткань холод пробирает до костей. Девушка поежилась, когда ее модельные туфельки захлюпали по снежной слякоти.