Утром Айзенкопф еле добудился измученного ученика.

– Moi dyadya samyh chestnyh pravil… – пролепетал Гальтон, хлопая глазами. – Ya priblizhalsya k mestu moevo naznacheniya… Ya pomnyu chudnoye mgnovenye… Господи, что я бормочу? Что за бред?!

– Полагаю, какие-нибудь цитаты из Пушкина. – Немец раздвигал шторы. – Первый самсонит содержит собрание его сочинений. Вы теперь знаете их все наизусть, просто пока не понимаете слов. Разработанный для вас курс русского языка состоит из глоссария трех культурообразующих классических литераторов – Пушкина, Толстого, Чехова; плюс один современный писатель, активно использующий советский слэнг, – Михаил Зощенко; плюс содержание газеты «Правда» за последние полгода; плюс сборник пословиц и поговорок. Последняя, седьмая порция представляет собой самсонит-дистрибутор, который систематизирует всю полученную лингвистическую информацию и расставит ее по местам. Через неделю будете говорить по-русски совершенно свободно и безо всякого акцента.

– Вы шутите! – догадался Норд.

Но герр Айзенкопф не пошутил.

Через шесть дней они стояли на палубе парохода «Европа», дожидаясь появления третьего участника (точней, третьей участницы) экспедиции, и разговаривали между собой по-русски – так, словно родились и выросли в этой далекой стране. Семь волшебных пузырьков сделали свое дело.

– Курт Карлович, вам не кажется, что товарищ Клинская непозволительно опаздывает? – Норд в десятый раз посмотрел на часы. – Похоже, она придерживается русского правила: «Поспешишь – людей насмешишь». Мне, однако, совсем не смешно.

Посадка пассажиров заканчивалась в 23.30. Часы показывали 23.28. Через две минуты трап поднимут, и начнется подготовка к отплытию.

– Здесь уместнее другая пословица: «Баба с возу – кобыле легче». – Немец затянулся русской «папиросой»: такая бумажная трубочка, в один конец которой насыпано немного крепкого табаку. – Полагаю, Гальтон Лоренсович, мы справимся с заданием и вдвоем. На что нам хирург в юбке? У нас не акушерская операция, не для кесарева сечения в Россию едем.