Фрэнки невольно ускорила шаг. Может, удастся быстро договориться об этом проклятом меню и вернуться к себе в магазин, глядишь, и не весь день у нее пропадет! Она с некоторым беспокойством подумала о заготовках из фетра, которые успела выкроить сегодня утром, ей бы сейчас натягивать их на болванки, отпаривать, постепенно придавая им форму модных шляпок! А вместо этого…

– Франческа, не так быстро, per favore,

Тереза потянула дочь за руку, и Фрэнки, вздохнув, пошла медленнее, заставляя себя приноравливаться к царственно-неторопливой поступи матери.

– Я знаю, что это для тебя лишнее беспокойство, Франческа, – проговорила Тереза, перейдя на родной итальянский и придав голосу особенно трагический тон, от которого Фрэнки обязательно должна была почувствовать себя виноватой. – И мне жаль отрывать тебя от работы, но что я могу поделать? В конце концов, это свадьба твоего брата, и стол должен быть идеальным. Ники и сам бы так сказал, будь он здесь.

Ничего подобного! Ее старший брат вовсе не являлся рьяным приверженцем национальных традиций, как, впрочем, и она сама. Он даже не потрудился помочь разобраться в этом хаосе, им же созданном, а преспокойно вернулся к себе в Нью-Йорк – налаживать недавно им созданное деревообрабатывающее предприятие, – собираясь приехать лишь перед самой свадьбой.

Недурно устроился, а? Оставить хлопоты другим, а потом явиться на все готовое. Здорово придумано, fratello mio.

Тереза была уже в отличной форме.

– Ты ведь понимаешь, Франческа, я никогда не стала бы просить тебя о помощи, если бы София хорошо себя чувствовала. София всегда рада пойти со мной и позаботиться о том, чтобы все было как надо, – даже если бывает занята.

Фрэнки стиснула зубы и закатила глаза, чуть не сбив при этом с ног небольшого росточка старика в черном плаще.

Сколько она себя помнит, а ей уже как-никак двадцать шесть лет, ей всегда ставили в пример старшую сестру. Неужели это будет продолжаться, когда ей будет тридцать, сорок… или даже пятьдесят?